Диссоциация и ее лечение

 

 

главная        диссоциативное Я        отношения        защиты       лечение       консультация

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

   

   

    В нашем столетии, примерно до 1980-х годов, психологи и психотерапевты считали расстройство в виде множественной личности (и родственные ему структуры психики, базирующиеся на диссоциации) настолько редкими, что психология и психотерапия исключала их из рассмотрения в ряду личностных типов и расстройств. Однако по мере накопления данных в психоанализе и психотерапии стало совершенно ясно, что многие люди часто диссоциируют и некоторые делают это настолько регулярно, что можно говорить о диссоциации как об их главном механизме функционирования в условиях стресса. Если бы множественная личность не была “патологией утаивания”, при которой пациент нередко не сознает существования других личностей и при которой доверие психоаналитику настолько проблематично, что даже части собственного “Я”, знающие о диссоциации, очень неохотно разглашают свой секрет, то в кабинете психолога уже давно знали, как идентифицировать и помогать обратившимся за психологической помощью диссоциативным пациентам.

    Фактически, некоторые люди знали об этом уже давно. Обратной стороной того, что Фрейд, изучая механизмы невроза, рассматривал скорее проблемы созревания, чем травматизации, и репрессии, чем диссоциации, стало отдаление нас от изучения прекрасных образцов диссоциации, которые были доступны в конце XIX века. Психолог-психотерапевт П. Жане (P. Janet, 1890), например, объяснял многие истерические симптомы участием диссоциативных процессов, недвусмысленно отвергая предпочтение Фрейда репрессии в качестве главного объяснительного принципа. В Америке  психологи У. Джеймс и А. Бине серьезно интересовались диссоциацией. М. Принс опубликовал свой детализированный случай диссоциативной “Мисс Бьючампс”  приблизительно в то же время, когда стали обращать внимание на Толкование сновидений, чье влияние просто затмило эффект этой публикации. Психоаналитики С. Росс и Ф. Путнам  посвятили свои работы захватывающей истории данного феномена и разнообразным этиологическим соображениям по этому поводу.

    Психотерапевты-психоаналитики, осуществляющие психологическое консультирование и психотерапию диссоциативных клиентов, рассматривают множественность личности не как причудливую аберрацию, а как вполне понятную особого рода адаптацию индивида к его особенной истории – или синдром хронического посттравматического стресса, происходящего из детства. В этом отношении диссоциативная личность не отличается качественно от других типов структуры характера или патологии. По причине подробно описанных различий между диссоциированными состояниями собственного “Я” у индивидов, страдающих множественностью личности, это состояние воспринимается как своего рода сенсация. Такие различия (субъективный возраст, сексуальная ориентация или предпочтения, системные заболевания, аллергии, ношение очков, электроэнцефалографическая картина, использование левой или правой руки, – в том числе при письме, – различные зависимости и языковые возможности) настолько впечатляющи, что люди считают нарушение в виде множественной личности наиболее экзотической душевной болезнью из всех, о которых раньше слышали. То же происходит и со многими психотерапевтами, оказывающими психологическую помощь. Ни одно из описанных нарушений не вызывает столько споров по поводу того, существует ли оно само по себе или является ятрогенией, как множественная личность.

    В данном контексте термин “множественная личность” не такой уж неподходящий. Исследование диссоциативных состояний и гипноза (диссоциативные индивиды действительно входят в спонтанные гипнотические трансы) обнаруживает замечательные способности человеческого организма и ставит захватывающие вопросы о сознании, функционировании мозга, интегративных и дезинтегративных ментальных процессах и скрытых возможностях. Однако психологи-психоаналитики знают, что любой их диссоциативный пациент в большинстве отношений является обыкновенным человеком – одним человеком со своим субъективным опытом различных “Я”, чьи страдания (будь то депрессия, страхи, одиночество или иные) совершенно реальны.

    Философские попытки разрешить проблему множественной личности имеют тенденцию к совершению принципиальной ошибки. Они основываются на мнении, что здесь действительно различаются разные личности, а не один человек с субъективным чувством множественности. Заметным исключением является работа Брауде.

    Первым подробно описанным примером множественной личности в последние десятилетия стала Ева из “Трех лиц...” – псевдоним Кристины Костнер Сайзмор. Кристина, теперь вполне интегрированная женщина с впечатляющей энергетикой и достижениями, являет собой хороший пример высокофункционирующей диссоциативной личности. Примечательно, что первый страдающий от диссоциативного характера пациент, который обратился за консультацией психотерапевта или помощью психолога в этот период, характеризовался значительным базальным доверием, силой Эго и постоянством объектов. Более нарушенные диссоциативные люди, даже если они подозревают у себя множественность, слишком боятся плохого обращения, чтобы допустить психотерапевта в свою удручающую (наполненную страхом и депрессией) внутреннюю жизнь – особенно на ранних этапах психотерапии или психоанализа. Известная пациентка Дж. Брейера “Анна О.” (Берта Паппенгейм), оказавшая большое влияние на историю психоанализа, – другой случай успешно функционирующей множественной личности. Брейер и Фрейд рассматривали ее диссоциацию только как один из аспектов ее истерического страдания, но большинство современных психоаналитиков считало бы ее в первую очередь диссоциативной, а не истерической личностью. Рассмотрим следующее описание. Существует два совершенно различных осознаваемых состояния, которые очень часто сменяли друг друга без предупреждения, и которые становились все более и более дифференцированными в ходе ее заболевания. Пребывая в одном из этих состояний, она распознавала свое окружение. Была меланхолична и тревожна, но относительно нормальна. В другом состоянии – галлюцинировала и была, так сказать, “непристойной”: оскорбляла людей и бросала в них подушками... Если что-то попадало в комнату или кто-нибудь входил или выходил из нее (во время другого состояния), она жаловалась, что “теряет” время и указывала на пробел в потоке ее сознательных мыслей... В те моменты, когда ее сознание было совершенно чисто, женщина страдала... от того, что имела два “Я” – одно настоящее, а другое злое, заставлявшее ее вести себя плохо. Эта замечательная женщина, после ее оборвавшегося лечения у Брейера, оставалась преданным и высоко эффективным социальным работником.

 

    Разительный контраст с Кристиной Сайзмор и Бертой Паппенгейм составляют находящиеся на пограничном и психотическом уровне спектра безжалостно самодеструктивные и “полифрагментированные” пациенты, которые диссоциируют так автоматически и хаотически, что переживают сами себя в качестве индивидов, имеющих сотни “личностей”. Причем им кажется, что большинство из них обладает лишь некоторыми свойствами, непосредственно относящимися к некоторым текущим вопросам. К данной категории относится Т. Чейз , о которой так много писали в популярных изданиях, хотя, возможно, если бы ее психотерапевт не приложил столько стараний к опубликованию ее описания, может быть, она и не была бы такой расщепленной. Многие диссоциативные люди психотического уровня находятся в тюрьмах, а не в больницах для душевнобольных (хотя, этот факт не означает, что они не нуждаются в консультации психолога). Части их личности, которые насильничают и убивают, нередко под влиянием иллюзорного состояния сознания, рождаются в результате травматического абъюза (насилия), который и создает расщепление. Резонно также предположить, что другие люди с диссоциативной структурой психотического уровня примыкают к культам, которые узаконивают диссоциативный опыт – иногда к пользе их диссоциативных участников, а иногда – к явному вреду всех вовлеченных в них.

    Существует интересная взаимная амбивалентность между психоаналитическим сообществом и психотерапевтами, которые возглавляют новейшее течение за распространение знаний о диссоциации. С одной стороны, психоаналитики понимают силу бессознательного лучше, чем психологи-психотерапевты большинства других направлений. Следовательно, идея о бессознательных других “личностях”, появившихся в результате травматизации, не требует от них сверхвоображения. Более того, на психологической консультации они работают с клиентами по много лет, и за это время могут создаться условия для проявления частей собственного “Я”, амнезированных “личностью-хозяином”. Иными словами, вероятно, психоаналитики и аналитические психотерапевты чаще других профессионалов работают с людьми, обнаруживающими свою расщепленность, и более склонны принимать их всерьез.

    С другой стороны, психоаналитики унаследовали объяснительные предпочтения Фрейда, который уделял травме и покушениям меньше внимания, чем фантазиям и их влиянию на развитие. Забавно, что Фрейд очень мало сказал о нарушении в виде множественной личности – о состоянии, которое было распознано в то время несколькими психиатрами, которых он почитал. И это способствовало развитию его последователями тенденции расценивать сообщения об инцесте и соблазнении в качестве фантазии. Собственная “теория соблазнения” Фрейда примыкает к проблеме, которая вновь обнаруживается при оценке сообщений жертв сексуального насилия: травма нарушает восприятие и создает почву для того, чтобы позже факты и фантазии (и сны) смешивались.

    Следуя этому предположению Фрейда, в добавление к привычке думать, психотерапевты, работающие в психоанализе, иногда неправильно применяют понятия теории объектных отношений и, по-видимому, считают, что это переключение осознавания разных личностей происходит при поступлении сигнала об опасности (реакция на стресс). Но они более, чем другие специалисты, склонны интерпретировать подобные переключения не как повреждения осознавания, а как свидетельство примитивной защиты – расщепления. В результате, они часто обходят вопрос о различиях между расщеплением (сплиттингом) и диссоциацией.

    Некоторые психотерапевты, занимающиеся “множественностью”, с трудом прощают Фрейду и психоаналитикам недооценку частоты и деструктивности сексуального насилия у детей. Некоторые также жалуются на влияние мыслителей типа психоаналитика Кернберга, из-за которого они путают диссоциацию со сплиттингом и вследствие этого неправильно диагносцируют многих пациентов с диссоциативной личностью как пограничных или шизофренических – ошибка, которая может стоить диссоциативному пациенту нескольких лет неверно направленной психотерапии или психоанализа. Специалисты по диссоциации прямо сожалеют о том, что множество отчаявшихся людей было неправильно понято и даже получило повторную травму через много лет в результате ненужных медицинских процедур (большие дозы транквилизаторов, электрошок и т.д.). Критики исследователей диссоциации считают, что если специально искать, то можно найти “множественность” у каждого. Причуды психопатологии известны, особенно при состояниях, родственных истерии, где внушаемость играет огромную роль.

 

А также вашему вниманию предлагаются статьи по истории психиатрии, психологии и психотерапии:

 

 Как сохранить психическое здоровье?

 

 

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

психологическая помощь психологическая помощь, психолог, психотерапевт, психоаналитик, консультации в Москве; психоанализ; неврозы,     депрессия.

Москва, кабинет
психолога Москва, кабинет психолога - Психологическая консультация. Психотерапия. Психоанализ. Лечение (одиночество, депрессия, неврозы). Статьи по психологии.